Практика постсоветской национальной и региональной исторической политики представляет несомненный интерес для Российской Федерации и Республики Беларусь. В коллективной монографии анализируется выработка концептуальных основ национальной исторической политики новых независимых государств Центральной Азии (Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Таджикистан, Туркменистана, Республики Узбекистан). Уточняются историко-географическое и геополитическое понятие региона для этой группы государств, использование феномена «постсоветской идентичности» в формировании современных наций и государств. Показаны особенности центральноазиатской исторической политики в социальном, географическом (геополитическом) и темпоральном отношениях. Отмечается, что политика памяти формируется в сложной структуре различных уровней исторической памяти: как набор описаний, идей и образов прошлого, генерируемых властным дискурсом; как коллективные обыденные представления о прошлом; как индивидуальная память, которая соединяет индивида с социальной стратой. The practice of post-Soviet national and regional historical policy is of undoubted interest to the Russian Federation and the Republic of Belarus. This collective monograph analyzes the development of conceptual foundations for national historical policy in the newly independent states of Central Asia (the Republic of Kazakhstan, the Kyrgyz Republic, the Republic of Tajikistan, Turkmenistan, and the Republic of Uzbekistan) It clarifies the historical, geographical and geopolitical concept of the region for this group of states, as well as the use of the phenomenon of “post-Soviet identity" in the formation of modern nations and states. The peculiarities of the social, geographical (geopolitical), and temporal characteristics of Central Asian historical policy are shown. It is noted that memory policy is shaped by the complex structure of various levels of historical memory: as a set of descriptions, ideas, and images of the past generated by the discourse of power; as collective everyday ideas of the past; and as an individual memory that connects an individual with the social strata.